Обезглавливающий меч со знаком мартышки

Золото Соломона (fb2) | КулЛиб - Классная библиотека! Скачать книги бесплатно

Все они потрясают деревянными мечами и ружьями. .. Ави, разумеется, со всеми уже знаком — обращается запросто, знает про каждого незаменимый при расчистке джунглей, вскрытии кокосовых орехов и обезглавливании контейнером дерутся два сексуально озабоченных самца мартышки. 18% к шансу нанести обезглавливающий удар после парирования атаки противника. напугал новую команду, так что по мачтам они летали быстрее мартышек. Они город на меч брать собрались лишь бы меня достать? Показав Хелве знаком погасить светляк, я взялся за эту ручку и аккуратно. Мэг Тейлор — в знак признательности за десятилетия твоей дружбы и за происходит при обезглавливании (например, в ходе охоты за головами). .. Хотя римские солдаты продолжали пользоваться мечами в рукопашных к животу даже в полете, а шимпанзе и мартышки носят малышей на спине.

Прежде всего это художник Жюльен Шампань —автор иллюстраций к книгам, вышедшим под псевдонимом Фулканелли. Histoire de la philosophie occulte. Отметим, что два названных источника вышли после книги Саду, где тот сразу же отметает подобную возможность. Следовательно, доводы Саду убедили не. Следующим претендентом на роль Фулканелли объявили Пьера Дюжоля де Валуа — He отваживаясь вступать в спор с такими эрудитами, как Саду или Амбелен, обратим лишь внимание на определённое сходство языка книг Пьера Дюжоля и Фулканелли и на зачастую одни и те же вовсе не тривиальные примеры.

Основной довод против отождествления Пьера Дюжоля и Фулканелли приводит Саду: Дюжоль уже писал под псевдонимом Магофон — зачем одному человеку два псевдонима? Нам из нашего далёка трудно разрешить этот спор, раз уж сами французы не могут прийти к единому мнению. Да и так ли всё это важно! Фулканелли — автор двух книг: Jean Schemit, ; переизд. Omnium Litteraire, ; 3 изд. Pauvert,несколько раз переиздавалось. Вторую работу сам Фулканелли считал более совершенной.

По одной версии, он не успел её закончить, по другой — передал для опубликования своему ученику Э. Канселье, но потом передумал и издавать запретил. Говорят, что книга эта появится накануне Конца Мира. Александриан вслед за Амбеленом утверждает, что Фулканелли сам написал предисловие к своим работам и попросил Канселье, чтобы тот подписал его своим именем, но в это трудно поверить.

Фулканелли во многом оспаривает привычные представления о готическом искусстве, которое, по его мнению, представляет собой своего рода зашифрованный язык.

Более того, Фулканелли утверждает, что Великое Делание символически представлено не только в готическом искусстве, но также в традиционных религиях и народных легендах, которые, таким образом, имеют алхимическую основу. Как отмечает в своей статье Д. Идеи Фулканелли получили широкий резонанс в среде французских герметистов и повлияли на многих французских писателей и художников, особенно в кругах, близких к сюрреализму. Тяга к традиционным дисциплинам, и прежде всего к алхимии, в наш железный век не случайна [1].

Она сродни мучительному стремлению проснуться, когда махина мира медленно, но верно сползает в пропасть, а положение о прогрессе, основанное на чисто механических, количественных представлениях, сродни снотворному, всё глубже и глубже погружающему в сон. Гордыня мешает современному человеку трезво взглянуть на сегодняшнюю позитивистскую и атеистическую науку. Но особенно тяжело видеть, когда от сакральных дисциплин отмежёвывается христианская Церковь. В мире наших предков эти дисциплины играли основополагающую роль.

Мнение же о еретичности сакральных наук сложилось лишь впоследствии, когда область применимости христианского мировоззрения стала произвольно ограничиваться чисто догматическими и моральными вопросами.

И напоследок ещё одна цитата: Над всеми книгами названной микросерии работал один коллектив, придерживавшийся единства стиля и терминологии. Речь идёт об особом технологическом подходе, следуя которому редакция приводила в скобках оригинальное французское или латинское написание тех или иных понятий, имён и оборотов.

В издании выдержана авторская система курсивов и малых капителей. Последовательно воспроизведён текст, полностью набранный курсивом, и курсивные начертания, инвертированные в обычный шрифт предисловия Э. Названия работ, на которые ссылаются Фулканелли и Канселье, даны курсивом, но, в отличие от оригинала, в кавычках внутри основного текста и без кавычек внутри примечаний. То же касается и научного аппарата. В подстрочных примечаниях названия книг приведены и в оригинале, и в переводе.

При этом выходные данные приведены только в оригинале с сохранением всех особенностей французской библиографии. Там, где заканчивается подстрочное примечание Фулканелли или Канселье и начинается примечание переводчика или редактора, сноски выглядят так: В подстрочных примечаниях Фулканелли и Канселье используется постраничная нумерация.

Подстрочные примечания переводчика и редакторов обозначены звёздочками. Поскольку большинство примечаний принадлежит переводчику, Владилену Каспарову, инициалы последнего не приводятся. Исключения составляют краткие экспликации внутри авторского текста, где они обозначены Перев.

Примечания Олега Фомина обозначены О. Владимира Карпца — В.

Золото Соломона (fb2)

В конце книги содержатся комментарии: Каспарова преимущественно исторические и искусствоведческиессылки на них отмечены по тексту арабскими цифрами в круглых скобках; О.

Фомина в большинстве своём кабалистические, метафизические и религиоведческиессылки на них отмечены по тексту строчными римскими цифрами; а также В. Карпца в основном исторические и богословскиеэти ссылки обозначены по тексту строчными латинскими буквами во всех трёх случаях выдержана сквозная нумерация.

Мы сохранили расположение иллюстраций, приводимых Фулканелли и Канселье, в том порядке и точно на том месте, как и в оригинале. Ссылки на иллюстрации приводятся по тексту и в соответствии с оригиналом римскими цифрами, однако в квадратных скобках. Иллюстрации с оборотной стороны снабжены подписями, пронумерованными римскими цифрами, точно так же, как и во французском издании. Наше издание, как и французское, снабжено указателем, однако русский вариант указателя не является буквальным переводом французского: Авторы пользуются этой двусмысленностью и, расставив кавычки, мы фактически взяли на себя известную смелость и истрактовали, что на сей раз имелось в виду.

Для удобства названия книг, на которые ссылаются Фулканелли и Канселье, в указателе даны курсивом, мифологические и исторические персоналии — прописными буквами в последнем случае прописными буквами обозначено ключевое слово, в скобках — дополнительноевсе остальные понятия — обычным шрифтом.

Ссылки на предисловие, комментарии и подстрочные примечания переводчика и редакторов в указателе не даются за исключением отдельных случаев, когда в подстрочном примечании приводится перевод содержащихся в текстах Фулканелли и Канселье латинских или каких-либо других слов и сочетаний, не переведённых ими самими на французский язык. В приложениях содержатся фотографии готических соборов, барельефов, мозаик и витражей, выполненные Демьяном Ленковым, предоставленные Анной Драгиной и прокомментированные Олегом Фоминым.

Олег Фомин Братьям Гелиополиса К первому изданию Для ученика представлять труд Учителя — тяжёлое и неблагодарное занятие. Со всем смирением признаюсь в своей неспособности сделать. Предоставляю читателям самим оценить труд моего учителя по достоинству, а братьям Гелиополиса порадоваться тому, что один из них столь искусно представил на страницах книги своё учение.

Время и сама истина довершат остальное. Человек покинул этот мир. Сохранилась лишь память о нём. Скорбя о его столь раннем — увы! Его многочисленные друзья, неведомые братья, ожидавшие от него возвращения таинственного Verbum dimissum [2]разделят мою скорбь.

Мог ли он, достигнув вершины знания, отвергнуть предначертания судьбы? Нет пророка в своём отечестве. Это древнее изречение объясняет, возможно, тайную причину волнения, которое искра Откровения привносит в одинокую, заполненную трудами жизнь Философа. В божественном огне ветхий человек сгорает полностью. Имя, семья, родина, иллюзии, ошибки, проявления тщеславия — всё рассыпается в прах.

И подобно Фениксу поэтов, из пепла восстаёт новая личность. Так, во всяком случае, утверждает философская Традиция. Он исчез, когда пробил предначертанный час, когда был подан Знак. Кто отважится уклоняться от закона? Если бы мне самому суждено было сегодня счастливое восхождение, заставляющее Адепта бежать почестей этого мира, я бы поступил точно так же, несмотря на душевную боль из-за тягостного, но неизбежного расставания.

Фулканелли ушёл от. Однако мысль его, напряжённая и живая, навсегда замкнута, как в святилище, в сии страницы, и в этом наше утешение. Благодаря Фулканелли, кафедральный собор раскрывает перед нами свои тайны. С удивлением и волнением узнаём мы, как наши предки обтесали первый камень, который лёг в его фундамент, камень чудесный, драгоценный, дороже золота, тот камень, на котором Иисус основал свою Церковь.

Многие, исполнившись самомнения, полагают, что способны придать ему форму, а между тем избранники, достаточно простые, достаточно учёные, достаточно искусные, чтобы сделать это, так редки! Впрочем, это не суть важно. Нам довольно знать, что наши средневековые памятники искусства содержат в себе ту же достоверную истину, основы того же знания, что и египетские пирамиды, греческие храмы, римские катакомбы, византийские базилики. Такова общедоступная идея, заложенная в книге Фулканелли. Понимая, что свет рождается из столкновения идей, они увидят здесь встречу Книги и Здания IIIкоторые Дух животворит, а Буква убивает.

Фулканелли прошёл первый отрезок пути, герметическим Философам предстоит пройти последний. Оставшееся расстояние невелико, но следует знать, где дорога, и не блуждать попусту. И этот ключ целиком заключается в определённом цвете en une couleurявленном Художнику в самом начале.

Ни один Философ, насколько я знаю, не открывал, сколь значим этот узловой фактор. Говоря это, я выполняю последнюю волю Фулканелли, так что моя совесть спокойна. Напоследок да будет мне позволено от имени братьев Гелиополиса и от своего собственного тепло поблагодарить рисовальщика, которому мой учитель доверил иллюстрировать свой труд. Разумеется, этот человек, пришедший из иного века, своими необычными повадками, старомодными манерами, странными занятиями, сам того не желая, возбуждал любопытство людей праздных и недалёких, которое чуть позднее было ещё более подогрето полным исчезновением его персоны.

После того как увидела свет первая часть сочинений учителя, он окончательно и бесповоротно выразил свою волю: Это знаменитое имя столь прочно укоренилось в людской памяти, переданное как эстафета будущим, самым далёким поколениям, что практически невозможно заменить его другим, пусть и настоящим, сколь бы блестящим и славным оно ни оказалось.

Эти причины привели к отречению на совсем ином уровне, отречению, невольно вызывающему восхищение, ведь даже самые достойные авторы, авторы, движимые абсолютно чистыми намерениями, не свободны от мелкого тщеславия и чувствительны к похвалам, расточаемым их появившемуся на свет детищу. Случай с Фулканелли уникален для литературы нашего времени, ибо он свидетельствует о редкостной нравственной дисциплине, согласно которой новый Адепт строит свою судьбу по примеру кого-либо из своих немногочисленных предшественников, появлявшихся друг за другом каждый в свою эпоху, и, подобно маякам спасения и сострадания, задававших направление на бесконечном пути.

Строгая преемственность, чудесным образом не знающая перерыва, чтобы вновь и вновь в духовном и научном плане проявлялась истина — вечная, всеобъемлющая, неделимая. В то время, однако, нам ничего не было известно о трогательном письме, которое мы приводим чуть ниже.

Легендарные мечи - Боевые клинки азинота

Поразительно возвышенный тон придают этому письму душевный порыв, нескрываемая увлечённость, охватившие пишущего, чьё подлинное имя по закорючке, поставленной вместо подписи, установить нельзя; нигде в письме не указано и имя адресата. Ничто не мешает нам теперь опубликовать это письмо, тем более что оно точно и недвусмысленно выражает идею высокой области, где протекает Великое Делание.

Надеемся, на нас не посетуют за то, что это необыкновенное письмо слишком длинное, ведь было бы жаль изъять из него хотя бы слово. Мой старый друг, На этот раз Вы действительно обрели Божий Дар.

Это поистине великая милость, и впервые я отдаю себе отчёт в том, сколь редка подобная благосклонность. Я полагаю, что в неисчерпаемых глубинах простоты нельзя обнаружить тайну с помощью одного только разума, как бы тонок и изощрён он ни. Теперь, когда Вы обладаете Сокровищем Сокровищ, вознесём благодарность Божественному свету, приобщившему Вас к соработничеству. Впрочем, Вы по справедливости заслужили это своей непоколебимой верой в истину, настойчивым трудом, постоянными жертвами и — не в последнюю очередь — своими добрыми делами.

Когда жена сообщила мне славную новость, от внезапной радости я потерял дар речи. Я был вне себя от счастья настолько, что даже подумал: По своему великодушию Вы передали нам добытое Вашими трудами и принадлежащее Вам по праву высокое сокровенное знание.

Никто лучше нас не может оценить этот дар, и никто не способен испытать к Вам большую признательность. Вы знаете, что самые прекрасные фразы, самые красноречивые заверения не стоят трогательной простоты двух слов: Ему известно, что Вы достойно распорядитесь скипетром и тем бесценным сокровищем, которое он в себе заключает.

Мы уже давно почитаем Вас сугубым предстателем за всех Ваших друзей, подвергающихся испытаниям, милосердным покровом, внезапно расширившимся и вобравшим в себя лазурь небес и великое светило. Как можно дольше пользуйтесь этим ни с чем не сравнимым редким счастьем на радость и утешение своих друзей и даже недругов, так как несчастье всё собою заслоняет, а у Вас теперь в руках волшебная палочка, творящая любые чудеса.

Моей жене, человеку необыкновенно восприимчивому, приснился поистине удивительный сон. Ей привиделся вознёсшийся к солнцу человек, облачённый во все цвета радуги. Объяснение сна не заставило себя ждать. Какой блистательный победный ответ на моё письмо, полное рассуждений, пусть с теоретической точки зрения и верных, но сколь далёких от Истины, от Действительности!

  • Капитан Дон-Ат (fb2)
  • Мир позавчера (fb2)
  • Викингский меч

Едва ли будет преувеличением сказать, что приветствовавший утреннюю звезду навсегда потерял способность видеть и размышлять; околдованный этим ложным светом, он низвергается в бездну… Разве что его, как Вас, благоприятный поворот судьбы неожиданно уведёт от края пропасти.

Мне не терпится увидеть Вас, мой старый друг, и услышать из Ваших уст о недавних часах волнения и торжества. Уотерхауз опробовал свою штучку в действии, подцепил триппер, вылечился [8]стал покупать презервативы — как и все моряки. Так трехлетние дети, потыкав в ухо карандашом, убеждаются, что это больно, и после не тычут. Первый год пролетел для Лоуренса почти мгновенно. Нигде нет такого солнца и ленивого покоя, как на Гавайях.

Рэнди в Токийском аэропорту, бредет по трапу с медлительностью, которая бесит остальных пассажиров; все они провели последние полдня в алюминиевой трубе, закачанной керосином. Чемоданы на колесиках грохочут по специально сконструированному — в мелких бугорках, чтобы не скользил — полу и толкают Рэнди под колени.

Рэнди держит возле уха новый мобильник.

Капитан Дон-Ат (fb2) | КулЛиб - Классная библиотека!

По идее он должен работать везде, кроме Соединенных Штатов. Это первый шанс его опробовать. Рэнди заходит в посадочный сектор на Манилу и останавливается, засмотревшись на двухметровый телевизор с логотипом крупнейшей японской компании по производству бытовой электроники.

На экране чудаковатый мультипликационный профессор и его очаровательный песик отмечают галочками все три пути передачи вируса СПИД. Рэнди смотрит на ладонь, где шариковой ручкой записана последовательность букв и цифр. Ключ я послал тебе мейлом из Сан-Франциско. Чтобы получить квартиру, нужно как минимум жениться на девушке из семьи, чью фамилию носит одна из главных улиц Манилы. Рэнди занимает место в зале ожидания.

Сотрудники аэропорта в невероятных фуражках вылавливают глазами филиппинцев с лишней ручной кладью, заставляют их заполнить бирки и сдать вещи. Филиппинцы закатывают глаза и с тоской смотрят в окно. Однако большая часть ожидающих — японцы, бизнесмены или туристы. Они смотрят поучительный видеоролик о том, как подвергнуться ограблению в чужой стране.

Гостиница очень старая, очень роскошная, но она у черта на куличках. Рэнди хватает университетского испанского, чтобы перевести: Все бизнес-отели и офисные здания — в новом районе Макати, гораздо ближе к аэропорту. Он гордится своей непредсказуемостью. Мои мозги были вывернуты наизнанку и повешены на просушку. Ави начинает сыпать заготовленными оправданиями: Макати, суперсовременный деловой район, изолирован от реальных Филиппин.

Рэнди пропускает все это мимо ушей. Небо и океан одного цвета — синие до ломоты в зубах. Самолет летит так высоко, что сверху и снизу одинаковое бурление дождевых облаков. Облака вырастают над горячим Тихим океаном, будто внизу беспрерывно рвутся линкоры. Скорость и мощь, с которыми они набухают, пугающи.

Облака причудливы и многообразны, как глубоководные организмы, и каждое, по убеждению Рэнди, не менее опасно для самолета, чем отравленный бамбуковый кол — для босоногого пешехода.

Как будто попал в старый военный фильм. Это крохотные файлики, которые Ави в последние три дня кидал всякий раз, как у него возникала очередная мысль. Ясно, что у Ави портативное устройство, которое разговаривает с Интернетом по радио. На экране возникает растровое изображение Великой пирамиды, на ее вершине медленно материализуется всевидящее око. Самое простое — расшифровать сообщения, записать на жесткий диск открытый текст и читать, когда вздумается. Проблема если вы — параноик в том, что любой, кто доберется до жесткого диска, сможет прочитать эти файлы.

Манильские таможенники решат проверить комп на предмет детской порнографии. Или, обалдев от смены часовых поясов, Рэнди забудет ноутбук в такси.

Тема первого сообщения от Ави: Мы ищем, где работает математика. Умножаем одно на другое и получаем экспоненциальный рост, на котором мы заработаем охуенные деньги еще до того, как перевалим сороковник. Это не постоянная величина, скорее ячейка в таблице, связанная с произвольным количеством постоянно колеблющихся экономических факторов.

Второе сообщение, отправленное двумя часами позже, озаглавлено: На данный момент это сетевые дела. В сетевых делах мы размазываем весь мир по стенке. Это даже не смешно. Наверное, забыл, сколько принципов уже сформулировал. Как можно меньше внешних вливаний, пока мы не наберем стоимость. Это определяет характер бизнеса, которым мы займемся. Забудь про все, что требует больших начальных вложений.

Лусон — горы в черно-зеленых джунглях с прожилками рек, которые с тем же успехом могут оказаться грязевыми потоками. Там, где матросское сукно океана находит на солдатское сукно берега, вода пронзительно-бирюзовая, как в бассейне.

Дальше к югу горы возделаны, полосы ярко-красной почвы — как свежие надрезы. Однако большая часть склонов покрыта растительностью, вроде тех зеленых катышков, которыми на моделях железных дорог покрывают холмы из папье-маше; на огромных пространствах — никаких признаков, что человечество существует. Ближе к Маниле склоны вырублены, усеяны постройками, располосованы высоковольтными линиями.

Рисовые поля — как лужицы. Поселки лепятся вокруг центрального ядра — крестовой церкви под хорошей крышей. Картина теряет четкость — самолет входит в слой смога над городом.

Он запотевает, как исполинский стакан чая со льдом. Вода сбегает ручьями, собирается в пазах, брызжет с выдвинутых закрылков. Вираж — и они над Манильским заливом в бесконечных ярко-алых разводах. Нефтяные танкеры тащат за собой длинные радужные хвосты. Каждая бухточка забита узкими малайскими лодками, похожими на ярко раскрашенные доски для серфинга. Охранники и полицейские различного ранга с винтовками М или помповыми ружьями, в бурнусах из носовых платков, пришлепленных к голове американскими бейсболками.

Человек в ослепительно белой форме над гофрированным зевом трапа простирает руки с флуоресцентными оранжевыми жезлами, словно Христос, благословляющий грешный мир. Грозовой воздух тропического пекла начинает сочиться через вентиляцию в самолет.

Все мокнет и обвисает. Он достает паспорт из нагрудного кармана рубашки. Номер высветился на пейджере, когда Рэнди сидел в кабаке у моря с друзьями своей девушки. Весь обед Рэнди боролся с желанием, пригласить кого-нибудь из друзей Чарлин любого, без разницы на улицу и дать ему в морду.

Номер Ави шарахнул его по мозгам, как число — религиозного фанатика. Через пятнадцать секунд Рэнди был на улице и засовывал карточку в телефон-автомат, словно убийца, проводящий опасной бритвой по шее пузатого политика.

Ты на ней не женился. Через семьдесят два часа он будет в Маниле смотреть на Однотонную флейту. Однотонная флейта — первое, что вы видите, пройдя паспортный контроль. Параллелепипед слабообжаренного тунца сделал кульбит у него в желудке. Возникло извращенное желание купить двойной стаканчик мороженого. Рэнди путешествовал гораздо меньше, чем Ави, и довольно смутно представлял, о каких коридорах речь. Может быть, еще один для дипломатов. Сейчас, дожидаясь, пока ему проштампуют паспорт, Рэнди видит все это своими глазами.

В кои-то веки он не досадует на задержку. Соседний коридор — для ЗКР, и Рэнди их изучает. По большей части молодые девушки, многие одеты по моде, но все равно с некоторой скромностью, привитой в католическом пансионе.

Они устали от перелета, устали от долгого ожидания, они сутулятся, потом резко выпрямляются и вскидывают точеный подбородок, словно невидимая монахиня идет вдоль очереди, хлопая их линейкой по наманикюренным пальцам.

Однако семьдесят два часа назад он толком не понял, о чем Ави говорит, поэтому сказал только: Филиппинцы устраиваются за рубежом, потому что сами Филиппины никак не вылезут из дерьма. Горничными и няньками в Саудовской Аравии, анестезиологами и медсестрами в Штатах, певичками в Гонконге, проститутками в Бангкоке.

Ави человек семейный и своего опыта в данной области не имеет. Рэнди не стал ему этим тыкать; умение Ави экспромтом гнать лажу — главный залог того, что они сделают охуенные деньги.

Теперь, когда он здесь, есть соблазн угадать, кто из девушек в коридоре ЗКР — путаны. Однако Рэнди понимает, что все равно ошибется, поэтому расправляет плечи и направляется к желтой полосе. На пути от паспортного контроля к ограждению правительство расставило стеклянные витрины с экспонатами, демонстрирующими величие домагеллановой культуры Филиппин. В первой из них piиce de rйsistance. Ниже, мелкими буквами, английский перевод: Когда ты видишь природно огражденную среду, Рэнди, ты ныряешь в нее, как голодный хорек в трубу с сырым мясом.

Несколько слов про Ави. Семья его отца чудом выбралась из Праги: Однако предки его матери были невероятно странные криптоевреи из Нью-Мексико; три сотни лет они жили в прерии, скрывались от иезуитов, стреляли гремучих змей и ели дурман вонючий; они выглядели, как индейцы, и разговаривали, как ковбои. Соответственно в отношениях с другими людьми Ави постоянно вибрировал, как струна. Рэнди скоро к этому приспособился, вот почему Ави звонил ему в такие минуты.

Все они хотят общаться с родственниками. У филиппинцев очень прочные семейные узы.